И был час восьмой. Грянул гром средь черного неба, явив пять силуэтов в черном, – вестники апокалипсиса появились в Москве 30-х годов прошлого века. Заскользили фигуры былого и грядущего, смешались свет и тьма. В Коласовском театре зазвучала тревожная музыка, возвещая о том, что в Витебск явилась «часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо». Тьма накрыла и сцену, и зрительный зал, замерший в ожидании чуда. На меньшее и рассчитывать было никак нельзя – ведь это «Мастер и Маргарита» Из темноты луч прожектора выхватывает одну из являвшихся ранее фигур – бандитского вида, в пенсне, такой же паяц с глумливой физиономией, как и книжный персонаж. Только что не в клетчатом пиджаке. Фагот, он же Коровьев. Манерничая, он начинает повествование о таинственном происшествии на Патриарших прудах. И далее диалоги, сцены, детали – все настолько близко к тексту, что невольно начинаешь сравнивать. Для полного ощущения того, что читаешь книгу, достаточно закрыть глаза. И все же практически дословная передача булгаковских диалогов требовала столь же точного воплощения образов персонажей. Не находя порой соответствий, зритель чувствовал себя… обманутым...